Разумеется, это весьма смелое предположение. Однако здесь многое зависит от того, какое именно значение мы вкладываем в понятие «революция» или «революционный».
Мало того, что значений несколько (от политического смысла до экономики и культуры), так ещё и взгляд на одно и то же событие может радикально различаться.
Скажем, есть люди, которые Февраль считают революцией, а Октябрь — нет. Есть представители противоположных акцентов («Февраль — нет, Октябрь — да»).
Другие говорят о единой Русской революции, причем кто-то заносит туда только 1917 год, кто-то — «продлевает» до 1921-го (Кронштадт и создание бюрократически-партийной системы).
В общем, есть у Революции начало, нет у Революции конца... Но порой и с началом всё сложно. Вот, скажем, в 1905 году не вышло, а в 1917 — получилось. Да так, что одной сменой власти уже не ограничились, а где-то их с полтора десятка сменилось.
Особое внимание тут и нужно уделить офицерскому корпусу, как одной из фактических основ имперской власти. Ранее он был относительно монолитным и «идеологически обработанным» (хотя инструментов для обработки у дореволюционной власти было не так чтоб много).
В 1905 году офицерство и генералитет поддержали царскую власть, гвардия жестко давила Революцию.
Но в 1917 году уже и личный состав гвардии был совсем иной. Первая мировая война многократно увеличила численность Русской армии, следовательно — и невероятно расширила офицерский корпус.
Генералы если не заняли позицию «открытой фронды», то как минимум с неудовольствием смотрели на окружение Николая II, на Александру Федоровну и так далее.
Важно отметить: практически никто из лидеров белого движения не стремился к воссозданию кальки с дореволюционных порядков.
С точки зрения ярых монархистов Л. Г. Корнилов, А. И. Деникин и даже чуть более консервативный М. В. Алексеев были... революционерами. И даже «красными» их порой в мемуарах зовут.
Благо разве голоса генералов не были важнейшими в процессе лишения власти Николая II? Многие историки полагают решающей именно позицию командующих фронтами. А потом Корнилов арестовывал семью бывшего царя, награждал унтер-офицера Кирпичникова, ругал Романовых...
То бишь даже генералитет понимал, что «надо что-то менять». И, разумеется, был далек от слепой «веры в государя». Впрочем, была ли она когда-то? Вспомнить хотя бы эпоху дворцовых переворотов, судьбу Павла I, кто их всех менял-то? Табакеркой стукнуть правителя могли и в начале XIX века, и ещё до того.
Ну, это руководство, а что же остальное офицерство? Во-первых, оно увеличилось чуть ли не в 10 раз (а кадровое, напротив, сильно поредело). Вобрав в себя большую часть сколько-нибудь образованной молодежи. Опять же, одни потом станут белыми, другие красными, третьи — батька-атаманами... По монархии даже в мемуарах тоскует явное меньшинство.
Просто очень интересный факт, полезный для «осознания масштабов»: за 1914 — 1917 гг. в офицеры произвели больше народа, чем за всю предыдущую историю России (подсчитано С. В. Волковым)!
В общем, офицерский корпус превратился из «относительно монолитной касты профессионалов» в «срез образованной части общества» (образованной в сравнении с остальным населением). Немалая часть которого критически относилась к монархии и до войны.
И когда встал вопрос о том, что же ценнее: продолжение Мировой войны с умеренными переменами в жизни России или же семейство Романовых и их трехсотлетняя власть — и генералитет, и офицерство в общем-то выбирали первое. Другой вопрос, что получилось в итоге не так, как им бы хотелось. C’est la vie.
«Из всех великих держав — участниц войны Россия была наименее подготовлена к использованию этого мощного оружия: система «вооруженного народа» может полноценно действовать лишь в массовом обществе, подверженном влиянию пропаганды через средства массовой информации.
В России же начала двадцатого века сохранялось, в основном, традиционное общество, использовать в котором «инструменты будущего» типа всеобщей воинской повинности можно было лишь с ограниченным эффектом...» (с) А. В. Марыняк. «Демократизация» русского офицерского корпуса в ходе Первой мировой войны. / От «германской» к «гражданской»: становление корпуса народных вожаков русской смуты. Сборник статей и материалов.
Офицерство тоже являлось частью этого «вооруженного народа», плюс здорово упал его качественный уровень, о чем много писали в соответствующих докладах ещё при царе.
Да, немного погодя «солдат и офицер» по большей части не сойдутся в вопросе о продолжении войны. Но это будет потом. Февраль же согласно большинству источников офицерство встречало если не восторженно, то как минимум спокойно. Редкие демарши скорее были исключениями.
Разумеется, революционные перемены в составе офицерского корпуса являлись лишь частью аналогичных изменений, которые происходили везде из-за Первой мировой и самого развития человечества. Но, возможно, именно позиция армии стала ключевой, хотя она и отражала общие тенденции.
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!
